Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация )

Каскадный · Стандартный · [ Линейный ]

> Морган, Литература

Морган
post Sep 3 2005, 23:04
Отправлено #1


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



Мои рассказы - случай клинический. Особенно этот, посвежее. Взять хотя бы то, что писался он ночью часа этак в 2. Ночью я как правило хочу спать, с чем борюсь кофеином. Помогает это слабо, зато вводит в состояние некоего транса, в котором рождаются подобные опусы. На проффесионализм, понятно, не претендую, но приятно было бы узнать, что думают по сему поводу форумчане.

Он, облачённый в тёмный костюм, шёл по оживлённой улице, и толпа разделялась на два рукава, не доходя до Него нескольких шагов. Он неслышной тенью скользил сквозь людской поток навстречу своей цели. Если бы кто-нибудь переступил невидимую границу, отделявшую Его от толпы, он бы почувствовал, как умирают все звуки, как блекнут и выцветают краски, как липкий страх чёрным щупальцем заползает ему в душу, отравляет кровь, пожирает разум и застилает глаза. Но никто не решился на это.
Его лицо было неотличимо от сотен лиц, окружавших Его – таких близких, но отсечённых незримой, неосязаемой чертой. Лицо не запоминалось, не могло остаться в памяти более, чем на десять секунд. Это не было Его желанием, хоть Он и был доволен таким раскладом. Это было… впрочем, не сейчас.
Лицо сразу же стиралось из памяти, стоило вам отвести взгляд, но вы бы не спутали Его ни с одним человеком. Было две вещи, которые вдалбливались, вбивались ржавым гвоздём вам в память. Первое – это Его губы. Тонкие и почти бесцветные, они вечно были искривлены в горькой, но какой-то беспощадной усмешке. Так могла бы улыбаться Смерть, если бы у неё было лицо, чтобы улыбаться.
Второе – это глаза…. Поверхностный взгляд сказал бы вам, что у Него просто нет глаз, но это было не совсем верно. В действительности, на месте глаз зияли чёрные провалы. Не видно было внутренности глазниц, не видно было ничего – лишь тьма, лишь пустота. Как будто сквозь Его тело кто-то смотрел на этот бренный мир, словно тело было маской, лишь по глазам в прорези глазниц которой можно было судить о её владельце. И это было уже ближе к истине.
Он смотрел прямо вперёд и видел лишь свою цель. Как толпа не замечала Его, так и он не обращал на неё внимания. Ничто не должно отвлекать от цели, когда она так близка. Толпа обладает собственным разумом. Когда ты находишься в толпе, ты невольно становишься её частью. Безвольный маленький кусочек, подобно клетке ты выполняешь свои функции, а после просто затухаешь, когда в тебе пропадает необходимость. Мало кто способен это заметить, ведь толпа редко по-настоящему пробуждается. Единственный способ остаться собой, не раствориться, пусть и на время, в общем потоке – это игнорировать толпу. Не просто игнорировать, но не замечать её. И опять-таки мало кто понимает это и умеет пользоваться этим знанием. Он умел. Он довёл свой метод до совершенства, вырастив непробиваемую броню вокруг себя. И было… ещё кое-что. Смерть ощущений и страх не входили в Его первоначальные планы. Но они стали Его вечными преданными спутниками. Его это устраивало… пока, и Он не стал ничего менять.

Подъезд был сравнительно чистым. На стенах его красовались всего лишь две надписи, один рисунок, да несколько тёмных подводов. Он неспешно подошёл к нужной ему квартире – 59 – на двери в неё был знак – одно слово на древнем языке, который не должен был знать ни один смертный, и который знали слишком многие – слово «Жизнь». Он позвонил в чуть обшарпанную, но в целом неплохую дверь. Он не любил лишних эффектов. С резким криком звонка как будто разбился невидимый кокон, заключавший в себе Его. Вернулись краски, звуки стали как будто бы ещё пронзительней, нежели до Его появления. Но самое главное, исчез чёрный страх, растворился без следа…. Хотя нет, не исчез, лишь затаился на время в карманах Его костюма, покорно ожидая, когда ему позволено будет вырваться на свободу.
Дверь медленно приоткрылась. На пороге стоял низенький человечек. Видно было, что в последнее время он сильно сдал. Впалые щёки, мешки под глазами, от которых тянулись две бороздки от слёз, нездоровый, чуть зеленоватый цвет лица и запах перегара. Этот человек долго не спал и много пил в одиночестве.
Несколько секунд человечек тупо разглядывал носы своих ботинок. Когда он наконец поднял взгляд, его лицо перекосилось от ужаса, не предназначенного для простого смертного. Он прошептал еле слышно, но Он услышал:
- В… вы – это…
Он позволил себе лёгкую тень улыбки. Он знал этот взгляд, этот ужас. Лишь одного смертный мог бояться именно так, как боялся этот человек.
- Нет, я - не он. Я успел раньше. И я тот, кого ты вызвал, начертав на двери тот символ. А теперь, я бы хотел войти. – Его голос был удивительно спокоен и тих. Он не выражал никаких эмоций и больше всего напоминал шелест осенних листьев на ветру.
Человечек судорожно вздохнул и попятился. Ужас в его глазах не исчез, наоборот, он как будто бы даже возрос. Он переступил порог. Почти ритуал – нельзя переступать порог, пока хозяин дома не разрешил тебе, пусть даже и косвенным образом. Это ничем не грозило, просто старая традиция. Но её уважали все. А этого было нелегко добиться.
Квартира была достаточно бедненькой, но вроде бы чистенькой. Чего и следовало ожидать. Он не приглядывался к деталям – они не имеют значения. Если вдуматься, то ничего не имеет значения, кроме того, что ты сам почитаешь важным. Он находил подобную философию… удобной.
Человечек пытался идти впереди, показывая дорогу и не понимая, почему Он знает, куда идти. В небольшой комнатке, видимо спальне, прямо на полу лежал открытый гроб. В гробу в свою очередь лежала удивительно красивая как для этой квартиры, так и для человечка женщина. Нельзя сказать, что она была совершенством, но она приложила все усилия, чтобы стать таковой. В подобных ситуациях принято говорить, что смерть её была похожа на сон, но неестественный изгиб шеи и несколько кровоподтёков мешают мне следовать традиции.
Он равнодушно скользнул взглядом по её лицу. Ни её одежда, ни одежда человека Его не интересовали, как не интересовали бы в аналогичной ситуации хирурга.
Человек, заметив Его взгляд, чуть заметно шевельнулся.
- Она каждую неделю ходила делать покупки, и понимаете…
Он взмахом руки остановил человека. Он знал, что собирается поведать человек. Он слышал слишком много подобных историй в последнее время.
- Мне не интересна её история. Но я хотел бы задать тебе несколько более существенных вопросов, если ты всё ещё хочешь, чтобы я сделал то, за чем ты вызвал меня.
Человек несколько раз сменил выражение лица. Видно было, что он принимает некое непростое для него решение. Наконец он закусил губу и мелко кивнул.
- Гхм, да, конечно, спрашивайте.
- Кто показал тебе символ, что начертан у входа в твоё жилище?
Человек ещё больше позеленел, потом всхлипнул.
- Я… я не знаю его, правда! Он подсел ко мне в баре, я ещё запомнил его длинные, но абсолютно седые волосы. Он сказал мне, что знает о моём… моей беде и может помочь мне. Он рассказал мне о вас, я не поверил ему, конечно. Но он убедил меня, что я ничем не рискую, что надо только начертать тот знак, и вы придёте и всё исправите. Он сказал, что вы быстро найдёте меня, если успеете. Он сказал, что вас может опередить другой человек, похожий на вас глазами. И если он придёт первым, то уже ничего нельзя будет сделать. Но вы пришли, и теперь вы всё вернёте, как было, так ведь?
Он медленно кивнул своим мыслям. Среди Его знакомых, только одно существо, обладая знаниями древнего языка, предпочитало появляться с длинными седыми волосами. Что за игру он ведёт? Зачем ему помогать какому-то человеку? Выяснить это было почти невозможно. Ладно, всё это потом, потом. Сначала надо покончить с целью Его визита, а уже потом разбираться в странностях этого мира.
- Я могу воскресить её, если ты это имеешь в виду. Но сначала ты должен ответить мне на один вопрос.
- К… какой? – человек зачарованно смотрел на губы незнакомца.
- Что ты готов отдать мне за её жизнь?
- Э, а, ч… что? Мне не говорили ничего о плате!
- И всё же я повторяю свой вопрос. Таков древний договор – я должен спрашивать о плате.
- Тогда, что тебе нужно?
- Мне уже ничего не нужно, - бледная тень улыбки умерла на Его лице, - это твой выбор и твой ответ.
Человек до крови закусил губу. Глаза его лихорадочно перескакивали то на открытый гроб, то на странного незнакомца с пустыми глазами. Наконец, придя к какому-то решению, человек распрямился, приосанился и отчётливо, хоть и негромко, произнёс:
- Свою жизнь!
Он опять задумчиво кивнул своим мыслям.
- Что ж, это твой ответ.
С этими словами Он нагнулся над гробом, прикасаясь губами ко лбу трупа, выдыхая синеватый дымок, тут же втянувшийся в рот и ноздри женщины. В тот же миг она глубоко, судорожно вздохнула, но потом задышала спокойно и ровно. Он не любил лишних эффектов, как уже было сказано. Пропал неестественный изгиб шеи, рассосались кровоподтёки.
- Она будет спать до последнего луча солнца. Я подумал, что ей не стоит меня видеть. Советую тебе переложить её в кровать и убрать куда-нибудь гроб. Прощай, мы больше никогда не увидимся.
- А… Кхм, а разве ты не убьёшь меня?
- Зачем мне убивать тебя? Я лишь задаю вопрос и выполняю условия договора. Я не забираю плату, ведь у смертных нет того, что я ищу.
- А… а что было бы, если бы я сказал, к примеру, что готов отдать, скажем, сколько-то денег?
- Это был бы твой ответ. Главная ошибка людей в том, что они почитают человеческую жизнь за что-то действительно ценное. Это не так.
Не проронив больше ни слова, Он вышел в толпу. Хотя, скорее тут было бы уместнее сказать, нырнул. Ибо толпа никогда ещё так не напоминала бурлящую реку. Тот час же невидимая граница вновь отделила Его от послушных рабов толпы. Человек, которому полегчало от осознания отсрочки смерти на неопределённое время, почти спокойно закрыл за Ним дверь.

Я не стану описывать сцену воссоединения семьи. Скажу лишь, что смех чередовался со слезами, а горькие воспоминания с радостью возвращения. Но для полноты картины, я думаю, будет уместно описать сцену, произошедшую четырьмя часами позже, под утро.
Человек, чьё имя так и осталось для меня неизвестным, уже почти засыпая, почувствовал, как его вновь обрётённая супруга вдруг приподнялась на кровати, намереваясь встать.
- Куда ты? – с беспокойством спросил он, протирая глаза.
- Я хочу пить. Схожу на кухню и сразу вернусь. Со мной ничего не случиться, обещаю. – Улыбаясь, ответила та. В улыбке этой сквозила какая-то странность, но человек не обратил на это внимание. Иногда на самые важные вещи не обращают внимание, принимая их за пустяки. Если вы верите, что важные вещи действительно есть, конечно.
Человек умиротворённо кивнул и снова откинулся на подушку.
Женщина прошла на кухню, налила стакан воды. Медленно, процеживая воду сквозь зубы, она опустошила стакан. Потом, со всё той же странной улыбкой на лице, она выдвинула ящик стола, достала самый большой кухонный нож и стала медленно подниматься наверх.

Он стоял на вершине невысокого холма и смотрел на город. Губы были растянуты в старую усмешку.
- Я никогда не беру платы, ведь у смертных нет того, что я ищу. Я лишь задаю вопрос. Плату всегда взимает кто-то другой.



//Примечание - первоначально местоимения, относящиеся к глав. геру выделялись курсивом, но он почему-то не переносится по автомату в текст ответа, а перерывать весь текст мне лень.
Top
Profile Card
+
Ответов(45 - 57)
Miss Rayne Force
post Sep 15 2009, 02:32
Отправлено #46


Group Icon


Пол: женский

Сообщений: 1,070
Из: Беларусь, Центр Управления.
Status: Offline



Шикарно... И просто и со вкусом... (о самом "спойлере")

Правда, так и не поняла, чей текст, роман, или чья аннотация... :huh:
Top
Profile CardEmail Poster
+
Морган
post Sep 15 2009, 20:35
Отправлено #47


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



Джойс "Улисс". Считается классикой постмодернизма, знаменит именно идеей "вместить разом всё, и чтобы органично смотрелось". Аллюзии, ссылки, непрямые цитаты и всё такое прочее.

Цитата - подразумевалось, что Джойс, уже после смерти, сотворил некую фразу, которая одна включает в себя всю классическую литературу разом, как включает, по мнению критиков, вышеозначенный роман.
Top
Profile Card
+
Miss Rayne Force
post Sep 16 2009, 00:14
Отправлено #48


Group Icon


Пол: женский

Сообщений: 1,070
Из: Беларусь, Центр Управления.
Status: Offline



Т.е. то, что нраписано выше - твой текст?)
Top
Profile CardEmail Poster
+
Морган
post Sep 16 2009, 06:39
Отправлено #49


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



Yep. Кроме эпиграфа, конечно.
Если бы это был не мой текст, он бы странно смотрелся в теме творчества.

Да, если непонятно: "Постмодернизм", жирным - название рассказа. Фраза курсивом - эпиграф, неточная цитата из аннотации "Улисса".

Всё, что обычным шрифтом - это, собственно, сам рассказ за моим авторством.

Сообщение отредактировал Морган - Sep 16 2009, 06:41
Top
Profile Card
+
Miss Rayne Force
post Sep 16 2009, 14:17
Отправлено #50


Group Icon


Пол: женский

Сообщений: 1,070
Из: Беларусь, Центр Управления.
Status: Offline



Если бы не кодовая фраза, я бы посоветовала это сделать спойлером к роману, и написать сам роман, или повесть... или рассказ... Подлиннее...
А так супер.
Top
Profile CardEmail Poster
+
Nataly Nodens
post Sep 18 2009, 09:12
Отправлено #51


Group Icon

Пол: женский

Сообщений: 4
Status: Offline



[quote]Ричард привык считать себя многоопытным критиком,м[/quote]
может лучше будет звучать "Ричард считал себя многоопытным критиком," ? Это так,. просто вопрос))))

Текст заявлен как аннотация, но длинноват для нее. Да и как обзор-рецензию его воспрринять трудно, с лит. точки зрения. Разве что как некий синопсис романа безысвестного писателя, затерявшийся на столе редактора..... ?
Хотя людям не в теме будет безразлиично что это))
Спасибо за рассказ, понравился.
[color=gray]Вы "Мертвых" читали? там Джойс прекрасно используетт звуковое описание персонажей..[/color]
Top
Profile CardEmail Poster
+
Морган
post Sep 18 2009, 09:48
Отправлено #52


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



Рассказ не заявлен, как аннотация. Это просто рассказ. Цитата (реальная, а не та, о которой идёт речь в рассказе) из аннотации "Улисса" использована в качестве эпиграфа к рассказу.
Top
Profile Card
+
Морган
post Apr 1 2010, 01:38
Отправлено #53


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



[b]Фатализм[/b]

Король сидел в самой высокой башне замка и смотрел на песочные часы.
В них почти не осталось песка. Ещё пара минут – и всё.
«Было бы лучше, если б песок кончился в полночь, - подумал король, - Это было бы понятно. И не нужно было бы так долго ждать».
Король ждал смерти. Он не был стар, не был серьёзно болен, хотя чувствовал себя нехорошо с утра. Впрочем, к тому располагали обстоятельства.
Он вспомнил, как старый колдун, едва ли не старше, чем боги, которым он поклонялся, принёс ему эти часы в дар.
«Они будут отмерять время твоей жизни, - сказал колдун много лет назад, - Ты умрёшь, когда последняя песчинка упадёт на дно».
«Колдун, наверное, до сих пор жив, - с раздражением подумал король, - Что ему станется. Своих часов у него не было».
Король тяжело вздохнул. Он не испытывал страха. Теперь, по крайней мере, когда до конца осталось совсем ничего. Он слишком устал, чтобы бояться.
Поэтому он просто сидел, смотрел на часы и вспоминал свою жизнь. Нельзя сказать, что она была плохой. У короля были свои победы – территория королевства под его правлением увеличилась чуть ли не вдвое, - были и поражения, после которых он всегда поднимался. Подданные запомнят его мудрым и бесстрашным. Бесстрашие подарили ему часы, обещавшие когда-то долгую жизнь, которая, казалось, не закончится никогда. Мудрость обеспечил советник, на которого король взвалил рутину по управлению казной, ведению переговоров, судам и прочим вещам, в которых не чувствовал себя уверенным.
Советник продолжит служить и принцу… теперь уже королю…
Часы остановились. Весь песок пересыпался на дно.
Король вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он вновь глубоко вздохнул, закрыл глаза и приготовился к неизбежному.
Минута сменяла минуту.
Ничего не менялось.
Король решился открыть глаза. Всё осталось по прежнему. Маленькая комнатушка, куда он удалился в поисках уединения, стол с часами, широкое окно, за которым открывался вид на реку.
Король наклонился ближе к столу, вглядываясь в толстое стекло клепсидры. Быть может, осталось несколько песчинок? И что же, пока они не упадут от случайного толчка – он бессмертен?
Но нет, в верхней половине часов не осталось песка. Часы точно остановились. Это должно было означать конец.
Король в раздумье потеребил густую бороду. Смерть должна была прийти за ним в этот час. Так сказал колдун… Если только он не соврал. Но тогда что же, всё, что связано с часами, было ложью? Он мог умереть в любой из своих битв, в несчастном случае, от яда заговорщиков?
И теперь он может продолжать жить, позабыв об оставшемся ему времени?
Потеряв уверенность в завтрашнем дне.
Король подумал о том, как он выходит утром к своим подданным – подданным, признавшим нового короля, его собственного сына. Как он объясняет, что произошло, как за его спиной шепчутся о хитром колдуне, сыгравшем с ним злую шутку…
Всё это, однако, было неважно. Гораздо важнее был страх, внезапно проснувшийся в душе короля. Страх неопределённости. Долгие годы он верил, что знает, час его ещё не пришёл. Что бы ни происходило вокруг, он будет жить. Пусть он боялся этого дня, последнего дня его жизни, но король знал, когда он наступит.
Больше нет.
Каждый день может стать для него последним.
Король в ярости швырнул часы на пол. Стекло разбилось, песок просыпался.
«Вновь течёт, - подумал король, - как и моя жизнь. Если только…»
Он выглянул в окно. На небе не было ни луны, ни звёзд. Только низкие тяжёлые тучи. Реку и город на том берегу было не различить, лишь отдельные огни виднелись тут и там в столь поздний час.
Король мрачно улыбнулся своим мыслям. В конце концов, он сам принял странный подарок колдуна. Было бы глупо отступать сейчас, даже учитывая произошедшее.
Король подошёл к окну.

Сообщение отредактировал Морган - Apr 1 2010, 13:41
Top
Profile Card
+
Mara
post Apr 1 2010, 05:49
Отправлено #54


Group Icon



Сообщений: 208
Status: Offline



[b]Морган[/b], давно хотела сказать: хорошую Вы взрастили тему. Особенно много удовольствия доставили "Мартин Мюррей" и "Постмодернизм".

По поводу последнего произведения.
После рассказа о принятых "в дар" часах и о том, что "своих часов у колдуна не было» становится понятно, что часы сами по себе не при чём и король [с]делает это сам. Исключительно добровольно. Уж очень явные намёки. :)
А дальше уже наблюдаешь с любопытством, и каким же именно способом король всё выберет осуществить и насколько (и как) он будет сознавать то, что с ним происходит.

-------
Спасибо за приятное время, которое дарит Ваша тема.
Top
Profile Card
+
Морган
post Apr 1 2010, 13:15
Отправлено #55


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



На здоровье. ; )
Хотя Постмодернизм лично я считаю несколько сыроватым.
Намёки, пожалуй, действительно прозрачные, но уж как вышло, так вышло.
Вскоре, наверное, выложу ещё рассказ, если ничего не помешает.
Top
Profile Card
+
Морган
post Jun 11 2010, 00:51
Отправлено #56


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



Изначально заготовка для игры по Don't Rest Your Head (кроме последней сцены)

[b]Документальное кино[/b]

(обгоревший дневник, в котором не хватает многих страниц)

11 октября
Сегодня Джим уговорил меня сжечь несколько трупов. До сих пор не знаю точно, настоящие они или просто очень реалистичный реквизит. Впрочем, если всё остальное реально…
Мы открыли заслонку печи и бросили в огонь два тела. Они были лёгкими и хорошо горели. Наверное, всё-таки реквизит.
Так или иначе, уж лучше это, чем постоянно мёрзнуть. Тем более, что Режиссёр недавно отругал меня за то, что мой кашель заглушает половину криков Жертвы.
Хотел бы я знать, зачем вообще нас разместили в морге? Как будто это единственная странность…

20 октября
Последнюю неделю меня лихорадило. По сценарию очередного эпизода Доктор заразил Жертву какой-то дрянью, буквально разлагающей плоть. Я снимал крупным планом, так что, видимо, подхватил заразу. Режиссёр обернул её гриппом, но не позволил мне покинуть Госпиталь. Джим сказал, что меня никто не подменял, а сам он работал как обычно. Значит, несколько эпизодов пойдут чистым звуком, без изображения?

23 октября
Сегодня крики застали меня в западном крыле. Делать здесь всё равно особо нечего, играть с Джимом в карты мне надоело, так что я решил прогуляться. Так что мне пришлось спешно включать камеру и идти на звук. Инструкции Режиссёра. Записывать всё с момента начала эпизода…
С Джимом мы встретились около Кабинета. Я быстро отвёл объектив, чтобы Джим не попал в кадр. Джим поправил микрофон.
Когда мы вошли, всё уже было кончено. Жертва умерла, Доктор стоял над ней, сжимая окровавленный скальпель и безумно смеясь.
Я заснял его крупным планом. Он продолжал смеяться. Через минуту Джим выключил микрофон и шепнул мне: «Завис». Я кивнул, но продолжил снимать – до конца плёнки всё равно осталась пара минут.
Как только я выключил камеру, лампочки в коридоре начали отключаться одна за другой. Тени сгустились, послышались странные шорохи и скрипы, запахло горелой плёнкой. Пришёл Режиссёр. Я снова не смог разглядеть его лицо. Иногда мне кажется, что под низко надвинутой шляпой – лишь серые помехи, белый шум. Те же помехи, что возникают, когда Режиссёр возвращает к жизни Жертву и обрывает смех Доктора.

24 октября
Это место начинает сводить меня с ума.
Ничего странного. Странно то, что это не произошло раньше.
Мне кажется, что меня преследуют. Госпиталь полон скрипов. Как любое заброшенное здание, я полагаю. Но иногда… Иногда все скрипы вдруг стихают, и я слышу только звуки своих шагов. Тогда появляется ощущение присутствия. Что-то следует за мной, жадно ловит мои движения. Мне кажется, я вижу отражение глаз в пыльных окнах…
Джим говорит, что иногда слышит гул, словно кто-то настраивает микрофон. И эхо своих слов, хотя его не должно быть.
Возможно, влияние профессии?
Возможно, если это просто паранойя и галлюцинации…

26 октября
Сегодня Жертва убила Доктора. Редкий случай.
На этот раз нам удалось снять всё от начала до конца. От первого монолога Доктора до его последнего дыхания. Большая удача.
Хотя я видел всё, что происходило, я не могу избавиться от чувства нереальности происходящего. Крики, раны, кровь… Всё это выглядит ненатуральным, будто я нахожусь внутри фильма, а не снимаю его. Будто бы всё это – просто спецэффекты и качественный реквизит. Я знаю, что это не так. Теперь. Но всё же…
Быть может, мне просто проще считать, что всё происходящее – действительно просто съёмки экспериментального кино?
Вот Режиссёр точно настоящий. Я чувствую это.
И то, что он делает, тоже реально.
Сегодня я вновь не смог ничего разглядеть толком. Он появился к концу съёмок, бросил взгляд на труп Доктора, на забившуюся в угол Жертву. А потом взмахнул рукой.
Кабинет утонул в помехах. Я не видел практически ничего, только смутные движения Доктора и Жертвы. Очень быстрые и смазанные. Помехи скрывали детали.
Потом всё закончилось. Доктор сидел за столом и перебирал бумаги, Жертва лежала на кушетке.
Режиссёр забрал плёнки и ушёл.

29 октября
Опять я продул Джиму в покер. Так что мне пришлось идти в Кабинет в неурочное время, чтобы посмотреть, как выглядят Доктор и Жертва вне эпизода.
Кабинет был погружён во мрак. Доктор застыл над бумагами. Жертва лежала на кушетке. Они не шевелились. Кажется, не дышали. Я подошёл ближе и махнул рукой перед лицом Доктора. Никакой реакции. Я рискнул коснуться его руки. На ощупь она была как воск.
Может, действительно реквизит?
Нет, я пытаюсь обмануть самого себя.

31 октября
Сегодня был последний день съёмок. Об этом объявил Режиссёр, стоя над трупами Доктора и Жертвы, которые на этот раз убили друг друга.
Он не стал возвращать их к жизни. Он взмахнул рукой – и два тела растворились в белом шуме.
Режиссёр дал нам с Джимом билеты. Закрытый показ пилотной серии.
Не знаю, хочу ли я увидеть это.
Как бы то ни было, я рад, что наконец-то покину заброшенный Госпиталь со всеми его ужасами и тайнами.

(конец дневника)

Зал тонул в полумраке. Светился только экран. Пока что на нём не было изображение. Только серый свет.
Должно быть, из-за него всё выглядело таким нереальным.
Нет, дело было в другом. В гостях в первую очередь. Их было немного, и все они были странными.
Человек в старом фраке и цилиндре, куривший сигару, был бос. Он опирался на трость, вокруг которой обвилась змея. Лица не видно под тенью цилиндра. Видна была лишь белоснежная улыбка.
Доктор, источающий запах болезни и лекарств. Его лоб был покрыт испариной. Руки постоянно опущены в карманы.
Высокая фигура, закутанная в тёмный балахон, из-под которого доносится позвякивание цепей.
Другие выглядели не менее впечатляюще.
И в довершение всего Режиссёр. Даже теперь, сидя рядом с ним, я не мог увидеть его лица.
Впрочем, всего этого стоило ожидать, учитывая то, что происходило в Госпитале.
Не стоило мне сюда приходить…
Джим вот не пришёл. Сказал, что хватит с него. Контракт он выполнил, и больше ничего общего с этим фильмом иметь не желает.
А я здесь, сижу рядом с Режиссёром. Наверное, мне просто хочется убедиться, что всё действительно закончилось. Поставить точку на этой истории.
На экране возникло изображение. Цифры, отсчитывающие секунды до начала фильма. Что ж, посмотрим, что получилось. Это должно быть странное зрелище.
На экране появилась знакомая картинка. Морг. Странный ракурс, не помню, чтобы я это снимал… В кадре не было ни Доктора, ни Жертвы. Только мы с Джимом, осматривающие помещение, в котором нам предстояло жить.
Я с удивлением посмотрел на Режиссёра. Он только приложил палец к губам. Раздался треск помех.
Я попытался успокоиться и сосредоточился на фильме.
…Который повествовал не об экспериментах Доктора-садиста. В центре внимания всегда находились мы с Джимом. Всё-таки это была не паранойя.
Картинка сходилась со звуком, только когда мы были в одном помещении. В противном случае в кадре был только я, идущий по коридору или украдкой курящий на лестничном пролёте, в то время как из динамиков раздавался голос Джима. С удивлением я узнал, что он часто говорил сам с собой. Наверное, по той же причине, по которой я вёл дневник.
Я смотрел фильм и не мог пошевелиться. Страх охватил меня. Мне казалось, что с каждым кадром жизнь уходит из меня, и я становлюсь подобен Доктору или скорее Жертве – фальшивка, существующая только на экране, невозможная в реальной жизни.
Последний кадр – я бросаю дневник в топку, к почерневшим костям и саже.
Титров не было. Экран просто погас.
Гости встали и заторопились к выходу. Я не видел их, только слышал шаги.
Я смотрел на Режиссёра. В темноте он тускло мерцал белым шумом.
- Почему? – спросил я. Голос показался мне чужим.
Режиссёр рассмеялся.
- Так редко выпадает удача снять фильм о реальных людях. Я вынужден ценить каждый шанс.
Он встал, собираясь уйти, но помедлил и обернулся ко мне.
- Ах да. Добро пожаловать в команду, Оператор.
Top
Profile Card
+
Mara
post Jun 20 2010, 07:13
Отправлено #57


Group Icon



Сообщений: 208
Status: Offline



Морган,
а Вы не думали о том, чтоб выкладывать свои сочинения на каком-нибудь ресурсе с RSS-подпиской? Если бы была такая возможность - я бы определённо подписалась. И наверняка ещё бы люди подтянулись. А пока довольно проблематично следить за появлением Ваших произведений.
Top
Profile Card
+
Морган
post Jun 21 2010, 18:51
Отправлено #58


Group Icon



Сообщений: 678
Из: Города
Status: Offline



На каком, например? Не слишком разбираюсь в этих материях. Да и пишу я достаточно редко.

Да, к слову. Пожалуй, выложу тут ещё несколько рассказов. Они есть в общей теме творчества, но пусть уж лучше тут будут.

[b]Солипсизм[/b]

Лифт не работал уже пятый год. Мартин привычно нажал кнопку три или четыре раза, даже не предполагая теперь увидеть красный огонёк. Маленький ежедневный ритуал, бессмысленный, но успокаивающий, внушающий уверенность – всё идёт, как и шло.
Мартин быстро сбежал с лестницы и вышел на улицу, напевая что-то себе под нос. Сегодня ему предстояла важная встреча – его девушка, Мэри, пригласила его на какое-то семейное торжество, чтобы познакомить с родителями.

Он был счастлив. Он был великолепен. Родители Мэри, Фрэнк и Габриэлла, смеялись над его остротами, всегда изящными и уместными. Габриэлла улыбалась его комплиментам, а Фрэнк, когда они остались одни в гостиной, сказал, что всегда хотел иметь такого сына.
На ровном слое древней пыли были отчётливо видны его следы. Истлевшее кресло угрожающе скрипело и раскачивалось, изъеденный молью и временем помпезный красный бархат расходился по швам.
В пустоте комнаты гулким эхом отдавались обращённые ко второму креслу неумелые комплименты о прекрасных глазах и молодости.
Вино из пыльной треснувшей бутылки, которую Мартин держал над хрустальным бокалом Мэри, стекало со сгнившей столешницы на разбитый пол…

Вновь и вновь Мартин перебирал графики и диаграммы. Он нервничал. Он знал, твёрдо знал, что недостаточно подготовился. Думал, не в первый раз, он и так всё знает… Однако теперь, когда до его доклада оставалось пять минут, он с ужасом понял, что совершенно не готов. Если бы у него был хотя бы день… Но исправить ничего было уже нельзя.
То и дело промокая платком лоб и нервно улыбаясь, он вышел к собранию директоров, поздоровавшись с каждым из них за руку, оттягивая неизбежное. Долго, нарочито аккуратно он развешивал на стенде графики.
Но, наконец, наступил момент, когда речь нельзя было откладывать дальше.
В зале висела напряжённая тишина. Прокашлявшись и отпив воды, Мартин начал доклад.

Это был провал. Он не мог ответить ни на один их вопрос, не мог даже понять, какой график к чему относится… И его выступление всё длилось и длилось. Человек в сером костюме, один из директоров, внушавший Мартину безотчётный страх, задавал один вопрос за другим, просил повторить и уточнить… Под конец он чуть ли не обвинял Мартина в разорении компании.
Мартин был на грани потери сознания.

Белым пятном на серой стене, где местами обнажилась кирпичная кладка, выделялся ватманский лист, приклеенный скотчем. На нём разбегались в разные стороны кривые линии графиков, от руки нарисованных почти высохшим красным маркером.
Мартин обречённо оправдывался перед обломками длинного стола, разломанного надвое.
На трёхногом стуле покрывался пылью серый костюм.

Мартин лежал на смертном одре, окружённый детьми и внуками, и вспоминал свою жизнь.
«И всё же, я прожил достойную жизнь, - думал он, - несмотря даже на то увольнение с первой работы».
Воспоминание о старом позоре заставило его поморщиться, и он тяжело закашлялся. Кто-то из внуков тут же заботливо подал ему стакан воды. Мартин благодарно кивнул, сделал глоток и… не почувствовал вкуса воды, как не чувствовал веса бокала. С ужасом он наблюдал, как стекло тает в его руке.
- Что-то не так, папа? Тебе плохо? – испуганно спросил Джордж, младший сын Мартина.
Старик не мог вымолвить ни слова, лишь разевал и вновь закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. На его глазах лица его детей и внуков сливались в цветное пятно, блекли, отступали куда-то в тени, пока совсем не исчезли. Призрачное эхо их голосов ещё несколько секунд гуляло по комнате, но стихло и оно.
Мартин беспомощно смотрел на обвалившиеся стены его комнаты, на осколки стекла на полу и дорожку его следов в толстом слое пыли. Пружина просевшей кровати больно впилась ему в бок.
Он поднял взгляд и сквозь прореху в стене увидел город и небо над ним. Мартин закричал. И кричал до тех пор, пока сердце не перестало биться в его груди.

[b]Dungeon[/b]

«Что я здесь делаю?» – думал минотавр, тяжело привалившись к двери и опираясь на огромный топор с шипами, из-за которых размахивать им было опасно в первую очередь его владельцу. Дверь не была заперта, но открывать её, а тем более самим выходить из комнаты было решительно невозможно.
«Еды нет, воды нет… Сокровищ – и тех нет… И я ведь ненавижу гоблинов. Видеть не могу их гнилостно-болотные рожи! А теперь сижу с ними в одной Комнате, говорю спокойно…»
- Иди к Ужасному Некроманту, сказал он мне. Это престижно, сказал он мне, - Первый гоблин ворчал, сидя на одном из трёх сундуков, что стояли около стен. Два из них, также как и дверь, заперты не были, и, как и дверь, открыть их было невозможно. В них лежал Шмот.
- А в итоге? – продолжил гоблин, - Сидим здесь, в пустой Комнате и чешем языками! У нас нет ни развлечений, ни хоть какого занятия! – гоблины постоянно ворчали, ругались, бубнили что-то сердито себе под нос. Минотавр, однако, видел, что за всем этим скрывался страх.
- А я вот считаю, - вступил в разговор Второй гоблин, - что Ужасный Некромант такой же пленник. Сидит, значит, в своей Комнате… ну, она, конечно, побольше нашей будет… Сидит, стало быть, в окружении этих его зомби безмозглых, и ни выйти не может, ничего… Так и ждёт, небось, когда смерть за ним придёт. Тем более, что зомби подобным мыслям способствуют…
Гоблины замолчали. Перед каждым возник образ их смерти, а затем останков, забытых всеми в тёмном подземелье, непонятно зачем прорытом, никому не нужном и всеми забытом…
- А меня вот что интересует, - нарушил тягостное молчание Третий гоблин, - Вот мы сколько здесь сидим? Месяца два? – все повернули головы к дальней стене, на которой виднелись многочисленные зарубки. Их оставил шаман гоблинов, давно запихнувший за свой сундук (который ему уступили, как старшему) аляповатый костюм с перьями – униформу Злых Шаманов – и ходивший, как все гоблины, в набедренной повязке. Помимо заклинаний, предназначенных исключительно для изобретательного и разнообразного умерщвления противников или усиления союзников (таких заклятий почему-то было большинство в любой магической школе, да и боги и духи предпочитали награждать своих последователей подобными силами. Иногда шаман думал, кем же были основатели магии, и кто такие боги? Воображение рисовало ему кровожадных маньяков, по горам трупов взобравшихся на небеса), он знал также неведомо где и как добытое заклятье определения времени. Ориентируясь по нему, он узнавал, когда кончаются очередные сутки, и наносил на стену новую зарубку, чтобы не сбиться со счёту, и чтобы другие могли определить, какой сейчас день или хотя бы месяц.
- Около того, - немного неуверенно произнёс Четвёртый гоблин – второй после шамана умнейший гоблин Комнаты. Он умел считать до ста.
- Ну вот, - продолжил Третий гоблин, - Мы здесь уже два месяца, еды нет, пить тоже нечего… А мы не умираем! Более того, даже чувствуем себя сносно. Вот мне и интересно, почему?
- Может, - рискнул предположить Четвёртый гоблин, - это магия Ужасного Некроманта?
- Нет, - отмахнулся от него растянувшийся на сундуке шаман – признанный всеми крупнейший в Комнате специалист по магии и магам, - Он же чародей старой закалки. Ему проще гоблинов в зомби превратить или ещё в какую тварь похуже, чем их же воздухом накормить.
- Тогда, - решился высказать давно мучившую его мысль минотавр, - может, это Ад? Вечная мука в наказание за грехи?
- Не, - подумав, покачал головой шаман, - Дед мой бывал в Аду. Его ещё прадед Ужасного Некроманта, Тёмный Владыка, туда с посланием отправлял. Нету больше Ада… Ну, то есть, Ад, конечно, есть, но никого там уже нет… И демонов нет, и грешников, да и дьявола тоже…
- Как это? – удивлённо спросил минотавр, подавшись даже вперёд, чтобы лучше слышать надтреснутый старческий голос шамана.
- Убили там всех, - мрачно ответил старик, - Везде, дед мне рассказывал, трупы, кровь… И ни одной ценной вещи. Даже Трон из Костей и Огня уволокли…
Минотавр было хотел спросить, кто же мог сотворить такое, но тут за стеной, совсем рядом, раздался взрыв. Подземелье содрогнулось, послышались пронзительные крики гоблинов из соседней Комнаты, с которой минотавр иногда перестукивался, чей-то хрип, а затем – зловещий смех. Потом всё стихло.
- Что это было? – испуганно пискнул Второй гоблин.
- Ужас! – это проснулся дремавший до того на третьем, запертом, сундуке иллитид. Иллитид был стар. Он был древен. Намного старше Ужасного Некроманта, он служил ещё его великому прадеду. Годы не пощадили иллитида. Он давно уже не мог питаться свежими мозгами даже если бы подходящие были в пределах досягаемости, да и подчинить чью-нибудь волю мог только случайно, поскольку был слишком рассеян, чтобы достаточно сконцентрироваться. Иногда он заговаривался, срываясь с неразборчивой скрипучей телепатии на нечленораздельное бульканье и хлюпанье, в которых лишь иногда можно было разобрать отдельные, да и то непонятные слова вроде «п’нглуи» или «Р’льех».
Сейчас старик был страшно возбуждён. Он напрягся, подавшись со своего сундука вперёд. Глаза его, глубоко запавшие в глазницы, сверкали, а щупальца тревожно шевелились. Чтобы подчеркнуть важность своих слов, он поднял вверх неестественно длинный синеватый палец, - Древний Ужас грядёт в нашу Комнату! – словно в подтверждение, грянул второй взрыв, теперь со стороны стены с зарубками, - Я видел его лишь однажды, ещё при Тёмном Владыке, и едва сумел уйти живым. Древний Ужас подобен волне, что прокатывается по подземельям и башням, убивая всех, кто встретится на его пути, - Из-за дверей повеяло могильным холодом, раздались чьи-то стоны и мольбы пощады… А затем – звуки ударов и снова жуткий зловещий смех…
- Он не пощадит никого, - продолжил старик, - и ему нечего противопоставить. Если уж он пришёл в подземелье, то всем его обитателям – смерть! – телепатия иллитида постепенно понизилась до зловещего, почти неслышного шёпота, - У него есть имя, тайное имя, что ведомо немногим посвященным… Приключенцы! – иллитид хотел сказать что-то ещё, но тут дверь, рядом с которой стоял его сундук, отворилась, и внутрь влетел огненный шар, на секунду превративший Комнату в настоящий ад.
Гоблинов, почти испепелённых яростным огнём, раскидало в стороны, ударив о стены. Вряд ли хоть кто-то из них смог пережить удар.
Почти невредимый минотавр, стоявший в другом конце Комнаты, у второй двери, и до которого не докатился огненный вал, смотрел, не в силах пошевелиться, как беспомощно мечется по Комнате ослепший и обожжённый старый иллитид, жалобно хлюпая и взывая к кому-то на своём странном языке.
В комнату ввалились, разевая в безумных оскалах пасти, четыре существа. Существа, хотя внешним видом они походили на людей. Но у людей тне бывает таких жутких, искажённых злобной радостью лиц.
Со смехом один из них, здоровенный детина в полных турнирных доспехах, давно не чищенных, в потёках грязи и засохшей крови, подскочил к иллитиду и вогнал огромный двуручный меч старику в сердце. С последним всхлипом иллитид бесформенной грудой тряпья осел на пол.
Убедившись, что иллитид мёртв, чудовища обернулись к минотавру, оскалив жёлтые зубы.
Минотавр взревел от горя и ярости и замахнулся неудобным топором на убийц, но тут человек в порванной замызганной мантии, с двумя десятками амулетов на шее и с увесистым перстнем на каждом пальце взвизгнул что-то на резком непонятном языке, и минотавр с ужасом обнаружил, что не может пошевелиться.
Скаля зубы, к нему медленно приближался человек с мечом.
- За… что? – с трудом прошептал минотавр, глядя сквозь слёзы в пустые глаза чудовища.
- Экспа!!! – прокричал хриплым пропитым голосом приключенец, отрубая минотавру голову.

[b]Грааль[/b]

Джонатан не мог попасть в гардероб. Чёртово здание опять перестроили, и теперь гардероб закрывала стена. Строители, как назло, оставили узкий зазор около пола. Теперь Джонатан пытался просунуть в него руку и ухватить край пальто, висевшего совсем рядом. Казалось, ещё чуть-чуть, и ему всё же удастся… Но каждый раз пальто ускальзало из-под его пальцев.
- Баттл! – Джонатан каждый раз удивлялся, как его грузному начальнику, мистеру Дену, удаётся незаметно подкрадываться сзади. Особенно учитывая, что воздух вокруг него мгновенно пропитывался вонью дешёвой сигары.
- Таттл, - привычно поправил Джонатан, со вздохом поднимаясь с пола и отряхивая брюки.
Мистер Ден досадливо поморщился.
- Задержитесь на пару часов. Мистер Грин скоро начнёт работу, нужно будет записать.
- А разве Диана не дежурит сегодня?
- На ней уже висит мистер Браун, - мистер Ден раздражённо выдохнул очередной клуб дума, - Чёртовы бюрократы не предупредили о том, что сегодня работают двое.
- Это будут сверхурочные, мистер Ден, - на всякий случай напомнил Джонатан. Он уже смирился с задержкой. Всё равно гардероб останется запертым ещё часа на четыре.
- Да заплачу я вам, - отмахнулся мистер Ден, - Хотя не должен бы, - Он многозначительно кивнул на стену.
- Порядок есть порядок, - Джонатан уже шагал в офис, путаясь в ставших незнакомыми коридорах.


- Что, Ден всё же поймал тебя? – Диана встретила Джонатана всегдашней лукавой улыбкой. Она сняла наушники, и пышные рыжие волосы рассыпались по плечам.
- Я бы ускользнул, только гардероб перекрыло, - Джонатан всегда смущался, когда видел Диану. Они работали вместе уже два года, но он так и не решился пригласить её куда-нибудь.
- Чёрт. Помню, пару месяцев назад перекрыло кабинет Дена, пока он был внутри, - она хихикнула, - Вот это было удача!
Джонатан молча улыбнулся в ответ. Никогда он не знал, как поддержать разговор с ней.
Чтобы скрыть смущение, он сел за свой стол, поправил сбившееся увеличительное стекло, чтобы стал виден экран размером со спичечный коробок, подвинул к себе клавиатуру, нацепил наушники и щёлкнул тумблером, включая связь.
Джонатан был писателем. Он писал отчёты. Это была сложная работа. Люди по ту сторону провода в основном кричали, и приходилось слушать очень внимательно, чтобы не пропустить осмысленные слова. Джонатану его работа нравилась. В первую очередь ему нравилось то, что он сидит здесь, в офисе, вдалеке от кричащих людей.
Сегодня, например, кричали о крысах, прыгающих на лицо, и железных масках. Крыс Джонатан не любил.


Через два часа он закончил отчёт и сдал его мистеру Дену. Мистер Ден должен будет в конце месяца сдать его и множество ему подобных в архив.
Зачем нужны были эти отчёты? Джонатан когда-то спросил об этом мистера Дена. Ещё в первый свой год работы на Министерство.
- Для отчётности, - кратко ответил Ден, - А ну как парни из Головного Отдела решат провести ревизию, а отчётов не будет? Что тогда будет? Не знаю, но тебя, Баттл, здесь тогда точно не будет.
- Таттл. Нет, ну всё же, для чего-то же они используются, – не отступал Джонатан.
- Для отчётности, - раздражённо повторил мистер Ден, - Я же сказал. Рано или поздно будет ревизия…
- Ну а для чего-то ещё они нужны? Какое-то применение у них есть, кроме проверки того, есть ли они?
- Хм, - мистер Ден из-под густых бровей внимательно посмотрел на Джонатана, - Вообще-то я не должен этого говорить, но ладно… Иногда отчёты читают. И того, кто написал лучший отчёт – не спрашивай о критериях, они мне неизвестны – отмечает Головной Отдел.
- Как?
- Что как?
- Как отмечает?
- Не знаю. Может, крестиком, может, галочкой. Я им за плечо не заглядывал, знаешь ли. А сейчас иди с глаз долой, у меня много дел.
С этим Джонатану пришлось удалиться.


Джонатан отметился в журнале и, пройдя стандартный досмотр, вышел на парковку. Ему так и не удалось взять пальто. Он решил забрать его завтра, и теперь мёрз на осеннем ветру.
Джонатан ехал домой, а в зеркале заднего вида отражалось здание Министерства. Огромное, перекрученное, всё в нагромождении башенок, переходов, арок, пристроек, надстроек. Бесформенное, огромное, пугающее.


На следующий день гардероб был открыт. Пальто висело на положенном месте. На всякий случай Джонатан решил взять его с собой в офис.
- Джонатан Таттл? – окликнули его из дальнего угла.
Джонатан вздрогнул от неожиданности и обернулся.
Там, полускрытый плащами и пальто, стоял человек с внешностью рассеянного поэта.
Джонатан вздрогнул вновь. Этого человека он знал, все его знали. Но только в лицо. То был большой начальник, чьё имя было слишком важно, чтобы произносить его всуе.
- Вы… ммм… - Джонатан облизнул губы, пытаясь подобрать слова.
Большой начальник улыбнулся и протянул Джонатану какой-то документ.
- Это важный Документ. Возьмите его и отнесите в бухгалтерию. На то время, пока у вас в руках находится Документ, вы освобождаетесь от основных обязанностей.
Джонатан принял Документ непослушной рукой и попытался прочитать, что же в нём написано. Документ был написан витиеватым канцелярским языком. Сквозь причудливое нагромождение специфических терминов практически невозможно было уловить смысл. Что-то там было о разделении сотрудников на группы в зависимости от кредитоспособности. От альфа плюс до эпсилона. Но вместе с тем Документ каким-то непостижимым образом включал в себя Шекспира и постановление о судьбе индейских резерваций. В конце стояла печать – чаша Грааля – эмблема Головного Отдела. Джонатан вздрогнул в третий раз. Чуть выше значилось «носителем данного Документа признаётся Джонатан Таттл, писатель». Джонатан поднял глаза на большого начальника.
- Почему я?
- Потому что так сказано в Документе, - пожал плечами тот, - Вы ведь не будете оспаривать Документ?
Не дожидаясь ответа, он исчез среди мокрой от дождя одежды.
Когда Джонатан, не веря своим глазам, прошёл в угол, он обнаружил там проход в новый коридор. Здание вновь перестроили.


- Опять задержался, - неодобрительно бросил мистер Ден, входя в гардероб.
Джонатан протянул ему Документ.
- Сказали доставить в бухгалтерию, - он кивнул в сторону коридора.
- Понятно, - протянул мистер Ден, пробежавшись глазами по тексту, - Ну иди, раз сказали. Бухгалтерия теперь в западном корпусе.
В дверях гардероба Джонатан разминулся со строителями. Они пришли заделать новый коридор.


Путь в бухгалтерию был долог и труден. Бесконечные коридоры, заставленные банками с краской, лебёдками, стремянками, заваленные инструментами. Освещённые тусклым светом энергосберегающих ламп и погружённые в кромешный мрак.
Стеклянные переходы с недостроенными крышами.
Лестницы, ведущие в шахты лифтов.
Лифты, останавливающиеся между этажами.
Тупики с потайными дверями.
Потайные двери, за которыми были лишь стены.
Но всё же Джонатан дошёл. И предъявил Документ.
Усталый бухгалтер поставил на Документ печать.
«Есть польза и от эпсилона» - разобрал Джонатан почти нечитаемый шрифт.
- Теперь несите в отдел по связям. Он в корпусе “D”.
- Постойте-ка, - возмутился Джонатан, - Никто не говорил мне, что Документ надо будет куда-то ещё нести. Мне сказали принести в бухгалтерию – я и принёс. Дальше вы уж как-нибудь сами, меня работа ждёт.
Бухгалтер подслеповато сощурился на Таттла.
- Здесь сказано, что носителем этого Документа признаны вы, - он ткнул в строчку над эмблемой Головного Отдела, - Вам и нести. Так положено. Хотите – пошлите жалобу в Головной Отдел.
Джонатан взял Документ.


Из отдела по связям его отправили в отдел снабжения. Оттуда – в прозекторскую. Оттуда – в охрану.
Так и шло. Джонатан бродил по вечно меняющемуся зданию Министерства, и куда бы он ни пришёл, всегда находился какой-то другой отдел, где ждут Документа.
Документ обрастал печатями и сопроводительными записками.
Джонатан обрастал связями. Он знал в лицо больше сотрудников Министерства, чем любой из его офиса. Может быть, столько же, сколько люди из службы безопасности.
И с Документом в руках он мог ходить где угодно, делать что угодно.
Несколько раз его путь лежал через закрытые отделы или даже в них.
- Сюда нельзя, - говорила ему охрана, - У вас нет нужного уровня допуска.
- У меня есть Документ, - отвечал Джонатан, и его пропускали.
Каждый день начинался в его родном офисе. Он заходил выпить чашку кофе и поболтать со старыми приятелями.
И с Дианой, конечно. Она смотрела на него по-другому. Не как на соседа-писателя. Как на носителя Документа.
- Сегодня ты наконец достигнешь цели, - каждый день улыбалась она.
И он улыбался в ответ.
- Если и не сегодня, то скоро. Не так уж много отделов осталось мне обойти.
- Может, ты и до Головного дойдёшь.
- Или ещё выше, - отвечал он, отправляясь в путь.


Теперь у него была цель. Раньше он не понимал, что живёт без цели. Каждый день он приходил на работу и писал отчёты, которые отправлялись в архив. Ему нравилась эта работа, но…
Но теперь у него был Документ. Рано или поздно он дойдёт до конца. До того отдела, где Документу положено быть. Туда, где этого предписания уже давно ждут.
Он исходит Министерство вдоль и поперёк, но дойдёт.


- Послушайте, - шептал бухгалтер, перегнувшись через стол к Джонатану и оглядываясь по сторонам, больше не щурясь, - Я скажу вам то, что не должен был бы говорить никому. На самом деле этот Документ нигде и никому не нужен. Мы просто не занимаемся тем, о чём в нём говорится.
- Министерство занимается всем, - неестественно спокойным голосом возразил Джонатан.
- Но не в таком сочетании. Фактически, главы отделов – вы всех их знаете, а они знают вас и содержание Документа – не знают, что с ним делать и куда приткнуть. Вот и перебрасывают его друг другу, надеясь, что где-то он придётся к месту.
- Этого не может быть, - Джонатан едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик, - Мне дал его большой начальник. Из Головного Отдела. В гардеробе, - зачем-то прибавил он.
- Ну уж не знаю, чем он руководствовался, - зашипел бухгалтер, - Да только не нужен никому Документ. Это я вам как друг говорю. Не рассказывайте никому, что я вам сказал.
Джонатан побледнел лицом. Схватил Документ со стола бухгалтера, чтобы разорвать в клочья.
- Вы что! – бухгалтер схватил Джонатана за руку, - Это же Документ!
- И что? Он ведь никому не нужен! Бесполезная бумажка!
- Но на нём печать! Печать Головного Отдела! Подпись самого!
Джонатан развернулся и вышел из бухгалтерии, куда пришёл за очередной печатью. Ноги едва держали его. Документ он так и не разорвал.


- Я решил прекратить поиски, - заявил Джонатан мистеру Дену, - Вернусь к своей работе.
- Я не могу вас принять, мистер Таттл, - исчезла верная сигара. Мистер Ден явно чувствовал себя неуверенно в обществе своего подчинённого.
- Почему это? И что значит – принять? Я и так здесь работаю! Даже теперь! – всё же он сорвался на крик.
Мистер Ден побледнел. Его голос стал тихим, успокаивающим, даже заискивающим.
- У вас в руках Документ. Он освобождает вас от обязанностей, пока не будет доставлен по назначению…
- Он никогда не будет доставлен! Нет отдела, в котором ждут Документ! Что мне, вечно носится по Министерству с чёртовой бумажкой в руках?! Вы же сами, Ден, всегда жаловались на недостаток рабочих рук! Так какого чёрта вы не позволяете мне вернуться на своё место?!
- У вас в руках Документ…


Он и забыл, когда последний раз пил вино. Поиски отнимали все его силы в последние дни.
Джонатан сидел в углу гардероба, где всё когда-то началось, потягивал вино из прихваченной в отделе снабжения бутылки и задумчиво наблюдал, как строители заколачивают дверь.
Вечное строительство, как и его вечные поиски. Бессмысленное и завораживающее. Непостижимое, потому что не было у него никакой цели. Кроме имитации деятельности, возможно.
- Ну-с, какова судьба Документа?
Из-за потайной панели вышел начальник с внешностью поэта и мягкой улыбкой на устах.
- Ч-чёртова бумажка, - пробормотал Джонатан, - Никому она не нужна, да и я теперь тоже… Моё проклятие.
Начальник помрачнел.
- Вы меня разочаровали, Джонатан. Неужели за всё это время вы так и не поняли, что такое Документ? Документ – не проклятие, это благословение, если пользоваться вашими словами. Это печать Головного Отдела. Индульгенция от всех прегрешений. Избавление от всех обязанностей и ответственности. Вы – носитель Документа. Кто посмеет задавать вам вопросы? Кто посмеет остановить вас? Вы можете ходить куда угодно, говорить с кем угодно. Заводить связи, пользоваться своей властью, давить на рычаги. Всё, что угодно.
- Но он никому не нужен…
- И что с того? Власть есть власть. Неважно, основана ли она на силе, авторитете или мираже важных дел. У вас есть Документ, вы его носитель. Это реально. Так пользуйтесь же им, исполняйте свои желания, а не сидите здесь, распивая вино и ожидая, пока вас замуруют.
- Надо признать, с этой стороны я на ситуацию не смотрел… - пробормотал Джонатан, но его уже никто не услышал.
Начальник исчез за потайной панелью.


- На сегодня твоя работа закончена, - сказал Джонатан Диане, - Пойдёшь со мной, поможешь мне в поисках.
- А разве так можно? – удивилась она.
- Конечно, - уверенно улыбнулся Джонатан, показывая ей Документ, - Смотри, «в силу амбивалентных отношений между объективными и субъективными демографическими факторами, имеющими прямое отношение к когнитивному диссонансу…» - и так далее. Это значит, что носитель Документа имеет право временно освобождать любого сотрудника, имеющего уровень доступа меньший, чем у самого носителя, от выполнения обязанностей, если это необходимо для скорейшего разрешения дела.
- А это необходимо?
- Конечно, - улыбка Джонатана стала хитрой, - Без тебя я никогда не дойду до цели.
Диана улыбнулась в ответ. Она не знала, что ещё сказать.


Джонатан сидел на крыше стеклянного перехода и понимал, что не любит Диану.
Что он мог в ней найти? Пустая женщина. Под действием вина это было ещё более заметно. Она ластилась к нему, пьяно хихикая над своими шутками, и он едва сдерживал отвращение, чтобы не оттолкнуть её.
Что пошло не так? Когда всё пошло не так? Диана не изменилась, она осталась такой же, как и раньше. Почему же раньше его тянуло к ней, а теперь он испытывает лишь скуку и раздражение?
То же самое и с его жизнью. Раньше, ещё до Документа, всё шло нормально. У него была работа, у него была Диана, которую рано или поздно он обязательно бы куда-нибудь пригласил.
Теперь, казалось бы, всё стало ещё лучше. Ему исправно платили зарплату – больше, много больше, чем раньше, - за то, что он бродил по зданию, размахивая Документом. Конечно, занятие это бессмысленное, но не более бессмысленное, чем прежнее.
У него были связи, у него была власть, он получил Диану…
Но совсем недавно у него была цель. Пусть призрачная, почти недостижимая. Пусть, как оказалось, фальшивая. Пусть кому-то она покажется мелкой. Но для него она была реальной и значимой.
А теперь остался только Документ, силой которого он привязал к себе женщину, которую не любил.
Джонатан смотрел вниз, на далёкий асфальт, медленно соскальзывая к краю крыши. Он мог бы остановиться, забраться обратно, но не знал, стоит ли этих усилий его жизнь.
Здание мелко тряслось. Его вновь перестраивали. На этот раз всерьёз.

[b]Продажа души[/b]

[i]Пьеса в одну сцену[/i]

Роли:

Джон Смит. Человек.
Дьявол. Люцифер, Князь Тьмы, Принц Лжи, падший ангел, коммивояжёр.

КАБИНЕТ СМИТА

[i]Дьявол и Джон Смит сидят за письменным столом, на котором разложены документы и разные мелочи. Между ними лежит Контракт. Мерно тикают часы-ходики. Сейчас они показывают без пяти минут полночь.[/i]

Дьявол: Ты принимаешь условия сделки по собственной воле и без принуждения?
Джон Смит: Конечно. Зачем ты спрашиваешь, мы ведь уже…
Дьявол: Ты отдаёшь свою бессмертную душу мне во владение за богатство, славу и вечную жизнь?
Джон Смит: Разумеется, для этого мы и…
Дьявол: По собственной воле ввергаешь её в Геенну огненную на вечные мучения?
Джон Смит: Да, чёрт возьми!.. Ой, прости.
Дьявол: Ничего, хотя заявление и преждевременное. Сигарету?
Джон Смит: Пожалуй.

[i]Дьявол протягивает Смиту сигарету, затем подносит к ней зажигалку. Джон затягивается густым желтоватым дымом.[/i]

Джон Смит: Так зачем ты спрашивал о моём согласии? Мы ведь уже сто раз всё обговорили и пришли к соглашению.
Дьявол: Простая формальность. Я должен был трижды спросить, продаёшь ли ты мне свою душу без принуждения и по собственной воле. Таковы правила, и, можешь мне поверить, не я их устанавливал.
Джон Смит: Но теперь формальность улажена, так? Осталось лишь подписать контракт.
Дьявол: Да, только лишь подписать…

[i]Дьявол кладёт Контракт в кейс и встаёт, бросая взгляд на часы.[/i]

Дьявол: Похоже, мне пора. Скоро увидимся.
Джон Смит: Стой! Что это значит? Я же ещё не подписал…
Дьявол: Это не важно. Ты готов продать свою бессмертную душу. Более того, трижды вслух подтвердил это. Значит, она уже принадлежит мне.
Джон Смит: Что?! Но… Как… Ты ничего… Ах, проклятье!
Дьявол: Именно.
Джон Смит: Но… Я ведь могу раскаяться, так? Пойти в церковь, исповедаться. Обратиться к Богу, так сказать. Блудный сын вернулся к отцу и всё такое.
Дьявол: Конечно, можешь. Скажу по секрету, спастись ты мог бы, даже подписав контракт. Помнится, знавал я одного доктора… Стауф его звали или как-то так… Но, впрочем, не буду омрачать твои последние минуты скучными старыми историями.
Джон Смит: Последние?! Что значит: «последние»? Как это: «последние»?
Дьявол: Как я и говорил, ты мог бы раскаяться и спастись. Поэтому я всегда назначаю процедуру подписания контракта на последние минуты жизни клиента.

[i]Дьявол идёт к двери, но на полпути оборачивается.[/i]

Дьявол: Было приятно иметь с тобой дело. Мой компаньон скоро зайдёт за тобой.

[i]Под полуночный бой часов, переступив дверной порог, Дьявол исчезает в клубах серного дыма. Джон Смит заходится приступом кашля и хватается за горло.[/i]
Top
Profile Card
+

 Topic Options
1 чел. читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:
 


Упрощённая версия